Крюк через Тайвань

Чип, который потом окажется в американском дата-центре, могут изготовить в Аризоне и всё равно не доделать там.

Завод TSMC Fab 21 под Финиксом работает серийно с конца 2024 года и выпускает пластины по четырёхнанометровому техпроцессу. Не витрина, а нормальное производство. Дальше пластины грузят в самолёт и везут на Тайвань: там кристаллы разрезают, собирают вместе с памятью, сажают на подложку, тестируют, и только готовые изделия летят обратно к заказчику. Мощностей для сложного корпусирования, которые нужны таким покупателям, как Nvidia, в Аризоне не было, так что отправлять пластины домой оказалось единственным вариантом.

Это чинят. В июне 2026-го TSMC подписала десятилетний договор с Amkor, чтобы делать эту работу в Аризоне. Amkor строит площадку корпусирования и тестирования в Пеории за семь миллиардов долларов, это полчаса езды от завода, и рассчитывает запуститься в начале 2028-го. Пока этого не случилось, крюк остаётся.

Я возвращаюсь к этому перелёту, потому что он снимает половину вопроса, который обычно задают. Вопрос звучит примерно так: как получилось, что Соединённые Штаты зависят от одного острова в ста тридцати километрах от китайского берега в том, на чём стоит их экономика и их армия, и почему нельзя просто делать эти чипы у себя? Вторая половина отвечает сама себе прямо на взлётной полосе в Финиксе. У себя уже делают. Завод есть, завод работает, а зависимость никуда не делась, потому что она никогда и не жила на заводе.

С первой половиной интереснее. Я искал решение — тот момент, когда Америка отдала производство чипов Тайваню, — и такого момента нет. Ни постановления, ни саммита, ни директора, который продал фамильное серебро. Вместо этого длинная цепочка решений, почти каждое из которых было правильным в свою минуту, принятых людьми, которые по большей части друг друга не знали и никакого общего замысла не имели. За тридцать пять лет это сложилось в конструкцию, которую никто нарочно не проектировал.

Завод, который пообещал ни с кем не конкурировать

Моррис Чан проработал в Texas Instruments четверть века и дорос до руководителя полупроводникового направления. Первого кресла ему не дали. Он ушёл, недолго и без радости поработал в другой американской компании, а в середине восьмидесятых принял приглашение тайваньского правительства возглавить местный институт промышленных технологий — по его собственным словам, с карт-бланшем на то, чтобы построить отрасль (Britannica).

У Тайваня были деньги и инженеры, и не было очевидного входа. Все серьёзные производители чипов тогда и проектировали, и выпускали своё: Intel, TI, Motorola, NEC, Toshiba. Чтобы конкурировать, требовалось обыграть их сразу в двух дисциплинах, с нуля, на острове без репутации ни в одной из них.

TSMC зарегистрировали в феврале 1987-го. Тайваньскому государству через Фонд национального развития принадлежало 48,3%, Philips получил 27,6% и в придачу передал технологии и дал компании первого гендиректора. На этом стоит задержаться, раз TSMC сегодня описывают как памятник свободному предпринимательству. Начиналась она как государственный проект с европейским партнёром и американским управленцем во главе.

Замысел Чана касался не производства. Он был коммерческим и на первый взгляд диким: его компания владеет заводами и не проектирует ничего. Ни сейчас, ни потом, ни между делом. То есть добровольно отдаёт ту половину отрасли, где вся маржа, и все это прекрасно понимали.

Взамен покупалось доверие. Представьте, что вы втроём придумали хороший графический чип. Отдать проект на изготовление в Intel нельзя: Intel сама торгует чипами и на будущий год вполне может торговать вашим. А завод, который не конкурирует ни с кем, годится всем. Настоящим товаром TSMC были не пластины, а внятное обещание не превратиться в вашего соперника. Такого обещания производитель вроде Intel дать не может по самому устройству своего бизнеса, и это до сих пор главная причина, почему собственное контрактное подразделение Intel с таким трудом набирает заказчиков.

В 1997 году полубанкротная компания человек на пятьдесят написала Чану письмо с просьбой взяться за её чипы. Перед этим в калифорнийский офис TSMC уже обращались и ответа не получили, поэтому письмо ушло на головной адрес и в итоге легло Чану на стол, вызвав, как он сам рассказывает, одновременно любопытство и раздражение. Он позвонил по номеру на бланке. Компания называлась Nvidia и с тех пор не выходит из числа крупнейших клиентов TSMC.

Половина бизнеса, которую никто не хотел держать

Как только появилась возможность арендовать завод, порог входа в отрасль рухнул. Нужна конструкторская команда и счёт в банке, а не десять миллиардов и десять лет. Nvidia основали в 1993-м, и своего завода у неё не было никогда. Не было его и у Qualcomm, Broadcom, Marvell, а позже и у подразделения Apple, которое рисует самые дорогие процессоры в потребительской электронике и не изготовило своими руками ни одного.

Потом те, у кого заводы были, двинулись в ту же сторону. AMD в 2009-м выделила производство в отдельную компанию GlobalFoundries и осталась разработчиком. Это было не поражение. Заводы съедают капитал, вечно рискуют простоять недогруженными и портят отдачу на активы. Избавившись от них, американские разработчики стали заметно прибыльнее, и нынешняя их прибыльность — не случайность последних лет, а прямое следствие того размена.

Поэтому формулировка «Америка потеряла свою чиповую отрасль» неверна там, где это важнее всего. На американские компании и сегодня приходится примерно половина мировой выручки в полупроводниках, и они тратят порядка семидесяти миллиардов долларов в год на разработку — доля от оборота, которую в США превышает только фармацевтика (SIA). Отрасль никто не терял. Продали капиталоёмкую, низкомаржинальную и физически тяжёлую половину, оставили себе печатный станок и тридцать лет на этом богатели.

Потом ставка выросла

Параллельно цена присутствия на переднем крае производства росла так, что в итоге закрыла вопрос арифметически.

Современный завод обходится примерно в двадцать миллиардов долларов. Одна EUV-установка стоит от 180 до 220 миллионов, а машина следующего поколения с высокой числовой апертурой — около 380 миллионов за штуку. Разработка нового техпроцесса стоит миллиарды до того, как с линии сойдёт первая товарная пластина, и отбить это можно только объёмом, которого почти ни у кого нет.

Дальше поле редеет на глазах. В августе 2018-го GlobalFoundries свернула программу 7 нм, посчитав, что одна только постройка достаточных мощностей потребует двух-четырёх миллиардов ради шанса выйти в плюс. UMC решила так же. IBM, наследники Motorola, Texas Instruments и почти все японские гиганты сошли с дистанции ещё раньше. Там, где когда-то было тесно, осталось три компании — TSMC, Samsung и Intel, — и отрыв первой от двух других совсем не символический.

Отсюда цифры: TSMC делает около 70% всех чипов, выпускаемых по контракту, а на самых передовых техпроцессах, тех, что стоят в телефонах и ускорителях для ИИ, её доля переваливает за 90%.

Когда эти проценты цитируют, теряются две вещи, и обе существенные. Первая: доля Тайваня в мировых производственных мощностях вовсе не девяносто процентов, а около восемнадцати, примерно вровень с Южной Кореей. Больше всего установленных мощностей сегодня у Китая, около 24%, и почти всё это старые дешёвые техпроцессы. Тайваньская концентрация касается переднего края, а не отрасли вообще.

Вторая: дефицит, который всех перепугал, к переднему краю отношения не имел. Когда в 2021-м автозаводы вставали, потеряв по оценкам 210 миллиардов выручки, им не хватало невзрачных микросхем по полдоллара, сделанных на двадцатилетних линиях. Испугались одного конца рынка, а стратегические выводы сделали про другой.

У Intel была ровно одна задача

Всё это вовсе не обязано было закончиться единственным иностранным поставщиком на переднем крае, потому что почти весь этот период существовала американская компания, которая умела производить лучше, чем TSMC. Техпроцесс Intel 14 нм, вышедший в 2014-м, был превосходен. Следом, году к 2016-му, ожидались 10 нм.

Серийными 10 нм стали только в 2019-м.

Техническая часть объяснения такая: Intel не поставила на EUV-литографию и попыталась добрать плотность обычным светом и многократным экспонированием. В худших случаях компания засвечивала пластину шесть раз, чтобы прорисовать один элемент, а это удлиняет цикл, повышает плотность дефектов и разрушает всю экономику процесса. Плюс переход на кобальт в межсоединениях. TSMC тем временем взялась за EUV раньше и шла мелкими шагами. Intel простояла четыре-пять лет и с тех пор не лидирует.

Под технической историей лежит коммерческая, и она, по-моему, важнее. В 2013-м, уходя с поста, Пол Отеллини объяснил The Atlantic, почему Intel не сделала процессор для первого айфона. Apple хотела чип по фиксированной цене и ни центом дороже, а эта цена была ниже, чем Intel прогнозировала себе по себестоимости. Он не увидел, как тут сойдутся концы. «Прогноз по себестоимости оказался неверным, а объём — в сто раз больше, чем кто-либо думал», сказал он, и автор интервью заметил, что только в эту минуту в его голосе прозвучало сожаление.

Упущенный айфон — это не просто несостоявшийся контракт. Мобильные телефоны и были тем объёмом, который оплачивал следующий техпроцесс, и достался он TSMC через Apple и Qualcomm. Вот здесь интегрированная модель тихо становится обузой: заводы Intel можно загрузить только продуктами Intel, и когда продуктовая стратегия дала сбой, заводы остались голодными ровно тогда, когда их надо было кормить. Заводы TSMC загружает вся отрасль сразу, а значит, TSMC не обязана угадывать конкретный рынок. Ей достаточно быть на месте, когда угадал кто-то другой.

Цепочка длиннее острова

Тут в привычной картинке нужна вторая поправка. Допустим, Тайвань завтра исчез бы с карты. Смогла бы Америка после этого делать чипы сама? Нет, и совершенно не по тайваньским причинам.

Машины, печатающие самые мелкие элементы, делает одна компания — ASML в Нидерландах. Второго поставщика нет, замены нет. Оптику для них производит немецкая Carl Zeiss SMT, у которой других заказчиков на эту работу попросту нет, а лазеры накачки — тоже немецкая TRUMPF. Больше 90% фоторезиста, который эти машины засвечивают, делают в Японии. Заготовки фотошаблонов делают две японские фирмы. Изоляционную плёнку, без которой не собрать корпус почти ни одного высокопроизводительного чипа, выпускает японская пищевая компания Ajinomoto — побочный продукт её работы с аминокислотами.

А само корпусирование, тот самый этап, ради которого аризонские пластины летят через Тихий океан, сосредоточено на Тайване: там примерно 45% мировых мощностей, дальше идут Южная Корея и Китай. Nvidia, по сообщениям, забронировала больше половины всего сложного корпусирования TSMC на 2026–2027 годы. Именно поэтому узкое место в железе для ИИ сейчас не печать чипа, а его сборка.

Теперь переверните картинку. Установки осаждения, травления и контроля в значительной части американские: Applied Materials, Lam Research, KLA. Программы, в которых проектируют практически любой современный чип на планете, делают две калифорнийские компании, Synopsys и Cadence, и вдвоём они держат около 61% этого рынка. В мае 2025-го США потребовали лицензий на продажу такого софта в Китай, и обе компании немедленно отозвали свои финансовые прогнозы. Через несколько недель ограничение сняли в рамках торгового перемирия. Вот так выглядит удавка, когда она в твоих руках.

И за эти звенья дёргают. С октября 2022-го Вашингтон последовательно закрывает Китаю доступ к передовым чипам, к оборудованию для их выпуска и время от времени к софту для их проектирования. Результат одновременно настоящий и половинчатый. SMIC действительно вышла на 7 нм без EUV-установки, многократно засвечивая пластины старым оборудованием, и Huawei выпустила на этих чипах телефоны, что многие сочли доказательством провала санкций. А потом всё там и встало, потому что на следующем шаге обходной путь перестаёт окупаться. Одна и та же вещь называется инструментом политики, когда она у тебя в руках, и уязвимостью, когда она в чужих.

Так что «Америка зависит от Тайваня» — правда, только неполная. Точная версия скучнее и интереснее: современный чип в одиночку не сделать никому, у каждого на руках по одному незаменимому звену, а тайваньским этот сюжет кажется не потому, что Тайвань особенный, а потому, что это единственное звено, рядом с которым стоит государство, объявляющее его своим.

На что ушли деньги

Американский ответ стал самой масштабной промышленной политикой за два поколения, и он зашёл достаточно далеко, чтобы подвести честный промежуточный итог.

Закон CHIPS от августа 2022-го дал 52,7 миллиарда долларов; к началу 2025-го министерство торговли законтрактовало до 33,7 миллиарда прямых грантов и ещё 5,5 миллиарда кредитов на девятнадцать компаний. Следующая администрация всё пересогласовала. В августе 2025-го невыплаченные гранты Intel вместе с деньгами секретной оборонной программы Secure Enclave превратили в акции: 8,9 миллиарда за 9,9% компании, и федеральное правительство стало крупнейшим акционером Intel.

По тому, что видно сейчас, скептики оказались правы наполовину.

В главном они ошиблись. В апреле 2022-го Моррис Чан заявил в Brookings, что попытка делать чипы в Америке будет «очень дорогим упражнением в бесполезности», сославшись на пятидесятипроцентную надбавку к себестоимости на старом заводе TSMC в Орегоне и на нехватку производственных кадров, которую он выводил ещё из семидесятых. Аризона это не подтвердила. Fab 21 вышел на серию в срок, аризонское подразделение TSMC в первом полугодии 2025-го показало прибыль в 150,1 миллиона против убытка в 143,4 миллиона годом раньше, а глава американского бизнеса компании утверждает, что выход годных в Финиксе на 4% выше, чем на сопоставимых заводах на Тайване. Последняя цифра — это TSMC о самой TSMC, так к ней и относитесь, но направление никто не оспаривает. Передовое производство вне Тайваня возможно, и это доказано.

А вот про деньги и сроки скептики попали. Первый аризонский завод, по сообщениям, обошёлся на 30–50% дороже такого же тайваньского. Обязательства TSMC по Аризоне выросли до 165 миллиардов на пять заводов, корпусирование и исследовательский центр, и компания говорит, что по завершении в США окажется около 30% её самых передовых мощностей. Второй завод начинает установку оборудования в третьем квартале 2026-го с выпуском в 2027-м, третий, под поколение 2 нм, заложили в апреле 2025-го. А проект Intel в Огайо, объявленный в 2022-м с запуском в 2025-м, уехал на 2030–2031 годы.

Итого. В 1990-м на США приходилось 37% мировых производственных мощностей. Сейчас около 11%, прогноз на 2032-й — 14%. Сотни миллиардов долларов остановили тридцатилетнее сползание и покупают три процентных пункта за десятилетие. Триумф это или погрешность, зависит целиком от того, за что, по-вашему, эти деньги платили.

Дальше пошли инструменты погрубее. Пятнадцатого января 2026-го США ввели 25-процентную пошлину по разделу 232 на узкий класс продвинутых вычислительных чипов с длинным списком исключений для всего, что едет в американские дата-центры, науку и производство. В тот же день объявили сделку с Тайбэем: тайваньские компании вкладывают в американское производство не меньше 250 миллиардов, тайваньское правительство гарантирует ещё 250 миллиардов кредитов, а пошлина для Тайваня падает с 20% до 15%. Чем бы это ни было, распределением капитала рынком это точно не назвать.

То, чего Тайвань не отдаёт

Есть ещё одна причина, по которой Аризона вопрос не закроет, и она записана на бумаге.

В декабре 2025-го заместитель министра тайваньского Совета по науке и технологиям сообщил депутатам, что остров вводит правило под названием «N‑2»: вывозить за границу можно только те технологии производства, которые отстают от самого передового работающего на Тайване техпроцесса минимум на два поколения. Раньше в прессе фигурировало одно поколение, так что конкретная настройка менялась, но сам принцип из предпочтения стал политикой. Что бы TSMC ни делала в Синьчжу, Аризона будет делать что-то постарше. По закону.

На Тайване это называют кремниевым щитом: страну, без заводов которой мир не обходится, мир и станет защищать. Аргумент настоящий, и, по-моему, верен он наполовину. Вторая половина — это то, о чём спорят в самом Тайбэе: незаменимость заодно делает тебя добычей, а у твоего защитника появляется постоянный интерес перевезти к себе ровно ту способность, которая тебя незаменимым и делает. Тайваньские разговоры про выхолащивание отрасли — не паранойя. Каждый завод, который TSMC по американскому настоянию строит за морем, снимает с острова кусочек щита.

На практике это значит, что у Вашингтона и Тайбэя цели пересекаются, но всерьёз не совпадают, и обе стороны это знают. Америке нужно, чтобы способность продублировали. Тайваню нужно, чтобы её дублировали медленно и никогда до конца. Правило N‑2 — это и есть их спор, записанный в законе и переданный чиновнику на исполнение.

Чем это было с самого начала

Тяжелее всего мне даётся то, что винить тут практически некого.

Моррис Чан был прав: завод, который ни с кем не конкурирует, обладает активом, который интегрированному производителю не скопировать. Американские разработчики были правы, что без заводов они станут богаче, и были правы тридцать лет подряд. GlobalFoundries была права, что не отобьёт стоимость 7 нм. Арифметику Отеллини по айфону на тех числах, что у него были, защитить можно; он просто ошибся насчёт рынка, которого ещё не существовало. Даже ставка Intel против EUV была разумным инженерным суждением о технологии, которая и правда опаздывала и правда не была обкатана.

Концентрация здесь не сбой. Она — режим успеха. Лучший производитель притягивает объём, объём оплачивает следующий техпроцесс, техпроцесс увеличивает отрыв, и петля затягивается, пока одна компания на одном острове не начинает делать почти всё, что имеет значение. Так выглядит исправно работающий рынок там, где постоянные издержки огромны, а кривая обучения крутая. Система тридцать пять лет великолепно оптимизировалась по цене и скорости и ни разу не должна была закладывать в цену вероятность того, что остров станет недоступен, потому что такая вероятность не появляется ни в чьём квартальном отчёте до того квартала, в котором появляется.

Из-за этого нынешний момент по-настоящему необычен, и его стоит называть прямо, а не наряжать в слово «стратегия». Несколько правительств и часть богатейших компаний в истории тратят огромные суммы, чтобы делать чипы дороже, чем необходимо. Вот содержание и закона CHIPS, и Аризоны, и японского Кумамото, и европейских заводов. Это ставка на то, что дублирование стоит дороже сэкономленного, и делают её люди, которых всю их карьеру вознаграждали за противоположную веру.

В начале 2028-го, если Amkor выдержит график, рейс из Финикса прекратится. Кристаллы будут резать, собирать и тестировать в Пеории, и чип покинет Аризону готовым. Его всё так же напечатает машина из Велдховена светом немецкого лазера через немецкие зеркала, по японскому фоторезисту, на пластине, которая почти наверняка тоже японская, по разводке, сделанной в софте двух калифорнийских компаний, на техпроцессе, который тайваньский закон обязывает отставать на два поколения от того, что в этот год работает в Синьчжу.

Цепочку поставок можно укоротить. Оборвать её пока не удалось никому. Все эти деньги покупают кое-что поскромнее независимости: второе место, куда мир сможет прийти, если первое встанет. После последних тридцати пяти лет это, как выясняется, стоит немало.