Народ не пришёл

Около сотни человек у дверей и больше тысячи на площади за ними — с такого состава началась Донецкая народная республика. 6 апреля 2014 года Reuters насчитал в Донецке больше тысячи протестующих на главной площади и около сотни на штурме областной администрации; назавтра засевшие в здании провозгласили республику, как записано в изложении фактов Европейского суда по правам человека.

У республики, которую этой весной продвигали от имени Нарвы, такого состава не набралось. Журналистка Postimees, вступившая в марте в закрытый чат «Нарвской народной республики» под видом сторонницы, нашла там, кроме себя, от силы троих: администратора, портового рабочего из Силламяэ и одного потенциального бойца из Таллинна. Где находится администратор, газета установить не смогла; «довольно очевидно» ей было лишь то, что живёт этот человек не в Эстонии.

Сравнивать Нарву с Донецком заставили два документа, августовский и сентябрьский. 7 августа The Wall Street Journal сообщила о новых оценках американской разведки: попробовать НАТО на прочность Россия может «с осени 2026 года по 2029 год», в том числе через «отправку неопознанных вооружённых групп для захвата территорий на восточном фланге альянса», а вероятность самого крайнего из сценариев, ограниченного вторжения, «сейчас низка, но со временем возрастает». В тексте WSJ, перепечатанном греческой To Vima, Эстония упомянута лишь в связи с кибератаками 2007 года, а Нарвы нет. Нарву вписал вашингтонский Институт изучения войны (ISW): в его сценарии от 21 сентября, как пересказывает Postimees, российские агенты захватывают Нарвский музей, ратушу и соседние здания, провозглашают «Нарвскую народную республику» и просят Москву о защите, а та обещает защищать своих «граждан» дронами и ПВО со своей территории. ISW оговаривает, что сценарий условный — не оценка и не прогноз; держится он на допущении, которое Stars and Stripes цитирует из доклада: «ряд государств НАТО, скорее всего, будет сильно колебаться», прежде чем задействовать пятую статью из-за ограниченного вторжения.

По-моему, в этом сценарии не хватает людей. Доводы в его пользу сильнее, чем хотелось бы скептику, и ниже я привожу их целиком. Но республику в сценарии ISW провозглашают агенты, и ни в одном пересказе доклада, который мне удалось открыть, нет ни местной толпы, ни совета, ни голосования. Без толпы остаётся налёт под названием, позаимствованным у Донецка, а налёт вооружённых людей на ратушу в стране НАТО — это нападение на страну НАТО, просто окольным путём. Тогда всё упирается в ответ альянса, прежде всего Вашингтона, и эту часть я взвесить не могу. Исключить налёт я тоже не могу, но могу сказать, что его встретит на эстонском берегу. Сам ISW, по цитате Stars and Stripes, считает «очень маловероятным», что Путин выберет против НАТО военные варианты, сильно подрывающие его усилия в Украине, если не будет уверен, что такие действия разрушат альянс или положат конец европейской поддержке Украины.

Вопрос о большом вторжении я разбирал в июле в тексте «Не завтра», где небольшому захвату достался один абзац: «Кусочек под Нарвой… Сделать за несколько дней и заморозить, пристегнув сверху ядерную угрозу и ставку на то, что альянс станет спорить, а не умирать за это». Здесь речь о том, чего в том абзаце не было: о слове «народная» и о том, есть ли за ним в Нарве люди.

Если отнестись к тревоге всерьёз

Через восемнадцать дней после публикации в WSJ директор ЦРУ Джон Рэтклифф прилетел в Москву, по данным Politico в пересказе «Медиазоны», чтобы предупредить о «недопустимости эскалации» конфликта со странами НАТО, в частности с Латвией, Литвой и Эстонией. Датская военная разведка 24 сентября оценила риск ограниченного нападения России на одну или несколько граничащих с ней стран НАТО как «низкий, но растущий» и допустила его «в ближайшие месяцы» — силами небольшого числа военных, возможно без опознавательных знаков, или в виде операции под ложным флагом с дронами украинского производства. Премьер Польши Дональд Туск 17 сентября сказал в Сейме, что, по оценкам разведки, в планах России есть удары, «случайные» лишь по названию, которые должны парализовать или хотя бы ослабить решимость стран НАТО задействовать положения договора. В тот же день премьер Словакии Роберт Фицо сказал, что не хочет, чтобы Словакия стала участницей вооружённого конфликта «из-за какой-то пятой статьи» (цитирую по английскому переводу Novinite).

Вашингтон своих сомнений не скрывал. 31 марта министр обороны США Пит Хегсет на просьбу подтвердить обязательства по коллективной обороне ответил, что «это решение останется за президентом», а 1 апреля «Коммерсант» вынес в заголовок, что Трамп всерьёз рассматривает выход США из НАТО, и привёл его слова: «Я всегда знал, что они — бумажные тигры. И Путин, кстати, тоже это знает». Генсек НАТО Марк Рютте 22 сентября сказал: «Пятая статья намеренно сформулирована неоднозначно, поэтому мы никогда и никому точно не скажем, когда именно она вступает в силу, а когда — нет». Штабист в Москве, читающий эти фразы, вряд ли заключит, что ради нескольких улиц все столицы, без чьего согласия не обойтись, заведомо пойдут на ядерный кризис, — тем более что опыт у Москвы есть: она напала на Грузию в 2008-м и отняла Крым у Украины в 2014-м.

У самой реки ФСБ с 16 по 26 сентября запретила на своём берегу ночью передвигаться вне населённых пунктов в пятикилометровой полосе вдоль границы, охотиться и ходить с оружием, а на одном из участков Наровы — плавать на маломерных судах; эстонские пограничники не сочли эти ограничения чем-то необычным. В конце сентября российское ультраправое подразделение «Русич», по данным Dialog.UA и Postimees, выложило снимки трёх вооружённых людей якобы у границы под Нарвой; пограничники ответили, что безопасности эти снимки не угрожают.

В этом доводе есть всё, кроме толпы, и смягчать его я не стал. По изложению ERR, сценарий ISW исполняют агенты и небольшие отряды спецназа, десанта или морской пехоты: у России в Нарве уже должно быть достаточно агентов с доступом хотя бы к стрелковому оружию, а захватчики, как российские граждане, просят Москву защитить их от эстонских властей. Так громкий документ между делом обходится без местных жителей. Даже если у аналитического центра есть причины сгущать краски, это ничего не говорит о верности сценария; проверить можно другое — найдётся ли население для той его части, которой оно нужно.

Донецкая заготовка

То, что попало в кадр, в Донецке собиралось по порядку: 1 марта 2014-го — площадь, полная людей, многие из которых держали российские флаги, и триколор на здании администрации; 6–7 апреля — штурм и провозглашение; 12 апреля — люди с той стороны границы. Группа вооружённых людей во главе с гражданином России Игорем Гиркиным пришла, как сказано в изложении фактов Страсбургского суда, прямо из Крыма и захватила здания органов власти в Славянске. «Собралось 52 человека», — рассказывал он газете «Завтра» в ноябре 2014-го. И ещё: «Но спусковой крючок войны всё-таки нажал я. Если бы наш отряд не перешёл границу, в итоге всё бы кончилось, как в Харькове, как в Одессе». 11 мая прошло голосование, на котором, по докладу ООН, не использовали официальный реестр избирателей, а журналисты сообщали, что один человек заполнял несколько бюллетеней.

Под видимым слоем лежало то, чего камера не покажет. Государство, которое было не в состоянии ответить: исполнявший обязанности президента Александр Турчинов в 2016 году говорил, что в начале российской агрессии «в стране не было Вооружённых сил». Милиция, которая, по данным миссии ООН, в большинстве случаев ничего не делала, чтобы предотвратить насилие, а порой открыто сотрудничала с нападавшими. Договора, который обязывал бы кого-то вступиться, у Украины не было. И местная опора: в апреле 2014-го на вопрос Киевского международного института социологии, должна ли их область отделиться от Украины и войти в состав России, «определённо» или «скорее да» ответили 27,5% в Донецкой области и 30,3% в Луганской, то есть от четверти до трети, а вооружённые захваты зданий поддержали 18,1% и 24,4%. И даже при всём этом республике была нужна Россия: Страсбургский суд в 2025 году признал, что сепаратисты полностью зависели от её военной, политической и экономической поддержки и были в конечном счёте лишь её инструментом.

Той же весной в соседних областях та же заготовка не сработала. В Харькове 6 апреля несколько десятков человек прорвались через милицейское оцепление в обладминистрацию и вывесили из окон российские флаги под одобрительные крики толпы примерно в две тысячи человек; назавтра «Харьковскую народную республику» провозгласили в вестибюле, потому что дальше милиция не пускала, а 8 апреля спецподразделение МВД освободило здание «без единого выстрела» и задержало около семидесяти человек. В Днепропетровске, где обладминистрацию охраняла самооборона Майдана, ни один захват не удался; заместитель губернатора обещал по 10 тысяч долларов за каждого сданного «зелёного человечка», и к 22 апреля в областном штабе отчитались о восьми выплаченных вознаграждениях и одиннадцати подозреваемых, доставленных на блокпосты, — «все граждане России». За отделение и присоединение к России в апрельском опросе было 16,1% в Харьковской области и 6,9% в Днепропетровской.

Вот мерило, и называю я его до того, как приложить к Нарве. Республика получалась там, где её хотели от четверти до трети жителей, милиция стояла в стороне, у государства не было ни армии, ни договора, а вооружённые люди приходили извне, чтобы её удержать. Не получалась она там, где опора не дотягивала до пятой части, милиция или самооборона держали вход, а захватчиков задерживали или платили вознаграждение за каждого пойманного приезжего.

Нарва без прикрас

На 1 января 2026 года в Нарве жили 51 411 человек — примерно на четверть меньше, чем при переписи 2000 года; по переписи 2021-го 87% горожан — этнические русские, эстонцев меньше 6%. По паспортам город тогда делился на три части: 50,3% граждан Эстонии, 34,6% граждан России и 13,2% людей с неопределённым гражданством, то есть с серым паспортом. На другом берегу Наровы — российский Ивангород. По одним этим цифрам я понимаю, почему штабисты обводят кружком именно этот город. Деньги, правда, говорят в пользу эстонского берега: средняя пенсия по старости в Эстонии — 860 евро, средняя страховая пенсия по старости в России на 1 июля — 27 224 рубля, то есть, по моему пересчёту по курсу ЦБ на 30 сентября, около 283 евро, втрое меньше.

Ни в одном опросе, который я смог проверить, нет отдельной строки по Нарве о России, войне или отделении, а регионального вопроса об отделении я не нашёл вовсе; кто называет вам процент нарвитян, желающих в Россию, тот, насколько я могу судить, гадает. В опросе Министерства обороны за 2025 год членство в НАТО на северо-востоке страны поддерживали около 55% против примерно 79% в Таллинне, а по всей Эстонии 70% жителей других национальностей сказали, что на нападение надо отвечать вооружённым сопротивлением. По мониторингу Госканцелярии за сентябрь 2025-го, последнему, который мне удалось открыть, из жителей других национальностей по всей стране 53% осуждали войну России, 10% поддерживали, 37% не могли или не хотели ответить. Мониторинг интеграции 2023 года отнёс 32% опрошенных жителей Ида-Вирумаа других национальностей к наименее интегрированной группе, больше, чем в любом другом регионе, и 35% — к «локально интегрированным патриотам». Это отчуждение, и неудобные для меня цифры стоят здесь рядом с удобными.

Часть этого отчуждения государство подпитало само, и я об этом уже писал. Языковая лестница — не выдумка: с 1 августа этого года помощникам воспитателей в детских садах нужен уровень B2, и 4 августа Нарва расторгла 108 трудовых договоров: из 206 помощников, числившихся в октябре прошлого года, требованию отвечали 79. «К сожалению, ничего неожиданного», — сказала руководитель отдела культуры горуправы (об этой лестнице — «Стена и лестница»). Первый год школьной реформы, по собственному признанию Эстонии, вышел скверным, а в августе 2022-го в Нарве убрали танк-памятник Т-34 (об этом — «Паспорт и человек»). В марте 2025-го граждан третьих стран, прежде всего России, лишили права голоса на местных выборах, и больше всех избирателей потеряла Нарва: с 42 743 до 27 240, на 36% (об этом — «Строчка в анкете»). Все эти цифры — о войне, о Таллинне, о языке, о потерянном праве голоса. Сценарию же нужно отделение, а у этого вопроса в Нарве своя история.

Город уже отвечал

Об отделении Нарву ни разу не спрашивали прямо, но четырежды дело подходило к этому близко, и первый случай работает против меня. В марте 1991-го на референдуме о восстановлении независимости Эстонии за неё проголосовала лишь примерно четверть Нарвы. Голосовали тогда о выходе из СССР, и с тех пор сменилось поколение, но это единственный случай, когда «за» Эстонию в Нарве было меньшинство. В 1993-м городской совет решил спросить жителей, хотят ли они для Нарвы «статус национально-территориальной автономии в составе Эстонской Республики» — даже тогда в составе. Канцлер права заранее признал голосование неконституционным, совет отчитался о 97% «за», международные наблюдатели сообщили, что проголосовало меньше половины жителей, и зафиксировали нарушения, а в августе того же года Государственный суд отменил решение совета. В апреле 2014-го, через девятнадцать дней после крымского «референдума», корреспондент Радио Свобода написал из Нарвы, что о желании последовать примеру Крыма и присоединиться к России говорят немногие, хотя многие говорят, что аннексию поддержали.

Четвёртый раз был прошлой осенью, у настоящей урны. В октябре 2025-го в Нарве проголосовали чуть более 50% избирателей, 14 091 человек. Первое место, 35,2% и 12 мест из 31, взял «Народный список Михаила Стальнухина»; тогдашний мэр Катри Райк, как передал журнал New Eastern Europe, объясняла его успех протестом против плачевного состояния городских финансов. В 2022-м Стальнухин, как пересказал Postimees его русскоязычное видео, назвал правительство фашистами из-за сноса памятников и был за это исключён из Центристской партии; промосковским его список не называет ни одна публикация, которую я нашёл. Небольшая пророссийская партия Коос получила 556 голосов, 4%, и ни одного места; её сооснователь Айво Петерсон осуждён за госизмену в двух инстанциях, но приговор в силу не вступил: в августе этого года Госсуд принял кассации к производству (о процессе — «Не за взгляды»). Больше всех голосов досталось человеку, назвавшему правительство фашистами, и всё-таки не пророссийской партии; на этой паре фактов, по-моему, и держится весь вопрос.

Граждане России, треть горожан, права голоса на этих выборах уже не имели, но в сентябре их позвала к урнам сама Москва: в посольстве в Таллинне, по подсчёту Департамента полиции и погранохраны, на выборах в Госдуму проголосовали почти 500 из примерно 80 000 граждан России в Эстонии. На президентских выборах 2018-го, когда ещё работали консульства в Нарве и Тарту, в Эстонии голосовали больше 26 тысяч человек, в 2024-м — 2438. Это палка о двух концах: консульств больше нет, и цифра мерит трудность дороги не меньше, чем настроение. Да и ответ в опросе и голос на выборах измеряют разное.

Мартовская республика вблизи

11 марта добровольческий блог Propastop сообщил об аккаунтах в Telegram, «ВКонтакте» и TikTok: телеграм-канал создан летом 2025 года, активно пишет с февраля, подписчиков человек шестьдесят–семьдесят, флаг зелёно-чёрно-белый, в описании — «#ЖдемРоссию. Новости самого прекрасного государства на Земле». По словам «Нарвской газеты», дальше Bild и другие издания раздули аккаунты «с нескольких десятков подписчиков до десятков тысяч читателей в день», а сам проект газета назвала «мем-проектом, собранным на коленке». 30 сентября у канала около 1 950 подписчиков, а в описании теперь значится: «Общественное движение за реформы и автономную Ида-Вирумаа».

Эстонские официальные лица высказались по-разному, и их слова я не смешиваю. Премьер Кристен Михал 12 марта в конце вступительного слова на пресс-конференции, не дожидаясь вопросов, сказал, что, по оценке спецслужб, это информационная операция, исходящая из России. Назавтра глава эстонской внешней разведки Каупо Розин назвал всё это «базовым шумом» и сказал, что, похоже, российское правительство за этим не стоит. Представитель Полиции безопасности Эстонии (КаПо) Марта Тууль говорила о «простом и дешёвом способе взвинтить и запугать общество», а 24 марта Postimees передал позицию КаПо: «его создатель из России и это скорее отдельная частная попытка, чем часть определённого государственного плана»; к самой затее жители Эстонии, по крайней мере на виду, не присоединились, писала газета.

По расследованию Postimees, с которого я начал, сообщество проекта во «ВКонтакте» прежде называлось «Блиндаж 78», в одноимённом телеграм-канале мелькают отсылки к Петербургу, а листовки сторонникам предлагают печатать самим; ни одного жителя Нарвы, депутата или политика среди сторонников не названо. Модераторы канала анонимно ответили «Нарвской газете»: «Наш горизонт — автономия. Мы не готовимся к прямому конфликту с властями» — и описали себя как «русские Эстонии, Литвы, Латвии, русские с „большой земли“, а также наши друзья из Финляндии, Сербии, даже… Турции». Нарвской толпы в этом перечне нет, а верить ли совершенно анонимной группе, газета оставила решать читателю; я тоже.

Одно в этой истории работает против меня: бывший советник Госдепартамента доказывал на сайте фонда Jamestown, что мистификация действует и после разоблачения, потому что, дискредитируя поднявших тревогу, заставляет многих усомниться в самой идее российской угрозы. Такой механизм действительно есть, только людей на площадь он не выводит. В сюжет с кукловодом верится легче, чем в сюжет, в котором никто не пришёл (об этой привычке я уже писал), а здесь как раз второй.

Нарва из Москвы и Нарва из Нарвы

Я читаю, что пишут о Нарве по-русски по обе стороны реки, и пишут там очень по-разному. О мартовской «республике» московские издания писали так. EADaily 17 марта: власти Эстонии напугал «телеграм-канал с мемами на несколько десятков подписчиков». «Взгляд» 19 марта предположил, что авторы — «подростки» или что это «провокация местных спецслужб», то есть эстонских. «Царьград» 15 апреля: «несколько троллей в TikTok» «заставили говорить о себе всю Эстонию». Про мемы и троллей, выходит, писали и в Москве, только раздутую историю там записывали на счёт эстонских властей.

О Нарве и об Эстонии официальная Москва говорит языком истории. В июне 2022-го Путин сказал о Северной войне Петра: «Ничего он не отторгал, он возвращал», — упомянул Нарву и заключил, что «на нашу долю тоже выпало возвращать и укреплять». 27 марта этого года зампред Совбеза Дмитрий Медведев ответил в X Кае Каллас: «На самом деле Эстония тоже была частью России». Жёстче всех говорит МИД: 6 апреля, обвинив страны Балтии в том, что их небом пользуются украинские дроны для ударов по российским портам, Мария Захарова сказала: «Если у этих режимов, этих стран, ума хватит, они прислушаются. Если нет, будут дело иметь с ответом».

При этом в той же Москве отрицают, что готовятся воевать. 25 сентября Путин, отвечая на вопрос о словах эстонского министра обороны, сказал: «Мы не готовимся к каким бы то ни было боевым действиям с Европой», — а в тех же ответах журналистам пообещал «продолжать и дальше бороться за права наших соотечественников, но в международно-правовом поле».

Москва обращается к Нарве и напрямую, через реку. 9 мая 2025 года ведущий концерта ко Дню Победы на ивангородской набережной поприветствовал «дорогих друзей» в Нарве, и, по репортажу «Новой газеты Европа», нарвитяне плотно стояли на своём берегу, хлопали и махали в ответ, а на эстонском концерте ко Дню Европы у ратуши, метрах в двухстах, людей было куда меньше. В 2026-м нарвский портал gorod.ee написал о тысячах людей на променадах, пришедших послушать ивангородский концерт, хотя подсчёта не привёл. Эти толпы на набережной — самое сильное из попавшихся мне свидетельств против моего вывода.

В самой Нарве о городе говорят иначе, и тоже по-русски. Райк, тогда ещё мэр, сказала Rus.ERR 1 апреля: «Я не знаю ничего об этой „народной республике“», — и добавила, что не знает в городе ни одного человека, который относился бы к этой идее положительно. Когда Postimees 28 сентября спросил нарвитян о сценарии ISW, официантка ответила, что «Нарва — это такой же город Эстонии, как и все остальные», а пенсионер рассудил: «Путин давно говорил, что воевать с Евросоюзом не хочет… Нарва ему не нужна».

Прохожие — не выборка: «Вёрстка» нашла в Кохтла-Ярве шахтёра с серым паспортом, по словам которого «воссоединение с Россией было бы идеально». В том же репортаже журналист ERR Юрий Николаев вспоминал, как лет десять назад сам опрашивал нарвских мужчин боеспособного возраста: те, кто помоложе, — примерно 30% опрошенных — обещали защищать Эстонию, ещё 30% — встать на сторону России, оставшаяся треть — посмотреть, кто победит. Это не социология, и было это давно, но такие цифры есть, и в мою пользу они не говорят.

Налёт под чужим названием

В пересказах условный сценарий ISW — это налёт. Агентов в городе прикрывают с российского берега, по изложению ERR, оптоволоконные FPV-дроны дальностью больше 60 километров, ударные «Молнии», «Ланцеты» и «Кубы», а действенный ответ Эстонии, по расчёту ISW в пересказе Postimees, потребовал бы ударов по российской территории. Люди в нём есть — агенты, уже внутри города, и небольшие отряды военных, — есть и название; флаг пока существует только у мартовских аккаунтов, а площади, толпы, совета и голосования не обеспечивает никто. Название, по-моему, нужно, чтобы сменить вопрос: о «народной республике» спрашивают, чего хочет народ, о вооружённых людях в ратуше — что сделает альянс.

Значит, важно, что встретит налёт на эстонском берегу. На речном участке границы ставят наблюдение: весной на Нарове поднялись первые пять радарных мачт, и система наблюдения за дронами пока покрывает примерно треть речной границы, остальное — в следующем году. На Балтийской линии обороны к концу июня установили 28 бункеров и создали два опорных пункта, один из них на северо-востоке, в июне Postimees показал первые бункеры под Нарвой, но в самом городе бункеров не упоминает ни один источник, который я открыл. Британский контингент с весны 2027-го должен вырасти почти до 1200 человек, от американского к июлю осталась лишь небольшая часть персонала, а в ноябре ему на смену придёт подразделение, сопоставимое по составу с тем, что завершило ротацию весной. Стены здесь нет: есть просматриваемая река и растяжка, которая всё лето была тоньше прежнего, и именно на них налёт наткнётся раньше, чем в Брюсселе или Вашингтоне успеют что-либо решить.

Агентов здесь уже ловили. Ежегодник КаПо пишет, что пограничная служба ФСБ ищет, кого завербовать, среди русскоязычных жителей приграничья и тех, кто регулярно работает на рейсах через границу, — водителей автобусов и грузовиков, и перечисляет семерых осуждённых за разведывательную деятельность (шестеро из них связаны с ФСБ) и нескольких высланных: тех, кого видно, ждёт суд или высылка.

И дроны здесь уже падали. 25 марта беспилотник, залетевший из российского воздушного пространства, попал в трубу Аувереской электростанции; директор КаПо Марго Паллосон сказал, что, по первому осмотру обломков, это украинский дрон, сбившийся с курса в российском небе, а командующий Силами обороны — что часть дронов той ночи с курса, вероятно, увела российская радиоэлектронная борьба. С тех пор истребители НАТО сбивали заблудившиеся дроны над Эстонией, Латвией и Литвой, и ни одного обращения к четвёртой статье это не вызвало. Операция под ложным флагом с дронами украинского производства, о которой пишет датская разведка, строилась бы из того же материала, из которого Москва уже построила обвинение против стран Балтии. Но та же оценка называет и признак, по которому подготовку видно заранее: сначала Россия, вероятно, стянула бы к границе регулярные силы, а на это ушло бы несколько месяцев, и скрыть такое было бы трудно.

Развилка в Вашингтоне

По логике самого ISW, сценарий срабатывает, только если достаточно столиц заколеблются из-за нескольких улиц, а столица, от которой зависит больше всего, пятнадцать месяцев говорит то одно, то другое. В июне 2025-го, перед саммитом НАТО, Трамп сказал журналистам, что «существует множество определений Пятой статьи», а назавтра в Гааге на тот же вопрос ответил: «Мы с ними до конца». В июле этого года в Анкаре при его участии приняли декларацию, где обязательство по пятой статье названо «железным». 27 августа, через два дня после визита директора ЦРУ в Москву, Трамп сказал Axios: «Меня это совсем не беспокоит. Никакой проблемы нет», — а позже в тот же день, в Овальном кабинете, — что Путин не собирается нападать на территорию НАТО. Так говорит либо человек, считающий угрозу надуманной, либо тот, кому дали понять, что Москва пробовать не станет, и отсюда не разобрать, который из двух.

Датская оценка называет условие, от которого зависит всё: Россия напала бы, только если сочла бы, что НАТО не ответит как одно целое, «особенно если Россия оценит, что США не могут или не захотят поддержать европейские страны НАТО». В Европе отвечают по-разному. Премьер Чехии Андрей Бабиш в интервью, которое 29 сентября пересказал Reuters, сказал, что, если Россия нападёт на одну из стран Балтии, «мы должны будем отправить две наши механизированные бригады»; ответ Фицо приведён выше.

Взвесить это я не могу. Отступит ли один человек под ядерной угрозой, когда речь о музее и ратуше, не узнать ни в Нарве, ни за моим столом; почему на этом вопросе держится всё остальное, я разбирал в «Не завтра». Самый трезвый ответ из Таллинна на доклад ISW дала 23 сентября директор департамента коммуникации МИД Сузан Лиллевяли: «Нельзя превращать возможные сценарии в факты».

Вывод под запись

Если брать условный сценарий ISW таким, каким его передают пересказы, «Нарвская народная республика» — это налёт агентов под названием, позаимствованным у Донецка, и работу, которую должны были бы сделать жители, за них выполняет название. По мерилу 2014 года у Нарвы есть недовольство и нет всего остального: государство в состоянии действовать, пойманные агенты оказываются в суде, договор существует. Опору, которую социологи в 2014-м насчитали в Донбассе, от четверти до трети, в Нарве, насколько я смог проверить, не измерял никто. Измерено другое: единственная пророссийская партия взяла 4% бюллетеней на выборах, где граждане России уже не голосовали, а в закрытом чате, кроме журналистки, нашлось от силы трое. Недовольство — ещё не сепаратизм. Исключить я не могу ни сам налёт, ни дрон под ложным флагом, ни просчёт руководства в Москве, но налёт проверял бы уже альянс, и о том, как ответил бы Вашингтон, мой вывод ничего не говорит.

Проверка привязана к сроку. Датская разведка говорит о «ближайших месяцах»; ежегодный доклад эстонской внешней разведки в последние годы выходит в феврале, и в нынешнем служба писала, что Россия в этом году не планирует военного нападения на Эстонию или любую другую страну НАТО и что в следующем году служба, скорее всего, придёт к той же оценке; я жду, что так и будет. Выборы в Рийгикогу, парламент Эстонии, назначены на 7 марта 2027 года. К этому дню, я ожидаю, ни одна вооружённая группа, с опознавательными знаками или без, так и не захватит здание в Нарве, и ни один список на этих выборах не будет агитировать в Нарве за присоединение к России. Если здание всё-таки захватят без толпы, ошибётся моё ожидание, и это будет тот самый налёт, которого я не исключаю; вывод о людях от этого не изменится. Опровергнет его толпа нарвитян — сотни человек по подсчёту полиции или прессы, — собравшаяся на площади у ратуши, чтобы поддержать народную республику или присоединение к России. Я её не жду и записываю, как она выглядела бы, чтобы потом не сдвигать планку.

Мост через Нарову пропускает пешеходов с семи утра до семи вечера, и утренняя очередь на эстонской стороне, по данным российской таможни в пересказе РИА Новости, может доходить до трёхсот человек. Машин он не пропускает: пункт в Ивангороде Россия закрыла на реконструкцию, сообщений об окончании работ я не нашёл, а эстонские пограничники не видят причин пускать по мосту машины, пока идёт полномасштабная война России против Украины.